Вся жизнь нашего удивительного гостя Руслана Ставриди связана с театральными подмостками. Мама — балерина, папа — драматический актер, и с детства он впитывал самую что ни на есть настоящую закулисную жизнь. Был, образно говоря, сыном не полка, но труппы. Так что неудивительно, что и сам он связал свою жизнь с храмом Мельпомены, став директором театра. Правда, не "взрослого", а Кыргызского государственного театра кукол имени Мусы Жангазиева.
© Magnific
Руслан Болотович, первый вопрос сразу, как говорится, по хребту — а нужен ли вообще современным детям кукольный театр? И насколько сложно их удивлять?
Руслан Ставриди: И театр, и куклы детям невероятно нужны. Ведь именно с них начинается осознанность, строится мировоззрение маленького человека. Считаю, что в том числе благодаря им дети развиваются ментально. Обратитесь к истории человечества — уже с самых давних времен существовали подобия куколок из самых разных материалов. Не всегда визуально точные, но суть у них была одна. И в них играли и мальчики, и девочки. Через игру в куклы происходила передача семейных ценностей, взаимоотношений, выстраивалась модель будущего. Вспомните себя, своих подруг и друзей детства. Практически все так или иначе играли в кукольные "семьи".
Ну а благодаря театру ребенок научается различать, что такое хорошо и что такое плохо. Здесь воспитывается и музыкальный, и художественный вкус малышей. Так что театр кукол помимо развлекательной играет еще и просветительскую, воспитательную и эстетическую роль. Могу сказать с уверенностью, потребность в его посещении и открытии новых театров по всей республике возрастает с каждым днем. И это несмотря на то, что мы потеряли два поколения родителей.
Что вы имеете в виду?
Руслан Ставриди: Я говорю о тех взрослых, нынешних родителях, которые сами в театр — неважно, будь то драматический или кукол, — не ходили. И культуры выхода в свет, в том числе того, как себя там вести, — у них нет. Трудно их в этом обвинять: время такое было. С одной стороны, стояла, скажем так, более важная задача — выжить. И родителям нынешних взрослых было не до театров. С другой — современные технологии, почти бесплатный, более доступный кинематограф — все это сыграло свою роль.
Раньше ведь как было: существовало четкое представление, что необходимо, допустим, раз в месяц сходить на постановку. Это было событие, к которому готовились. Папа надевал парадный костюм, мама принаряжалась, ребенка не с улицы чумазого забирали по дороге, а заранее "отлавливали", отмывали, надевали на него чистую одежду. Конечно же, подрастающему поколению старшие, которые возводили этот поход в особый ранг, объясняли, что можно делать в театре, а чего нельзя. Так и формировалась культура.
А что, сейчас детей приводят, как вы говорите, с улицы?
Руслан Ставриди: Уже нет. Сегодняшняя тенденция, несомненно, радует. Приятно видеть, что мамы, а в основном на постановки приводят детей они, одевают деток уже по-праздничному. К тому же уходят в прошлое вот эти "американизмы", когда считается нормальным сидеть в зале, закинув ноги на другой ряд, разбрасываться попкорном и гоготать на весь зал. Здесь я и утрирую, и не совсем. Такое тоже было. Кстати, заступив на должность директора, я закрыл театральный буфет.
Как это? Зачем? А где же дети смогут перекусить?
Руслан Ставриди: Вот и вы туда же (смеется). Не нужно в театре перекусывать. Это должны понимать и родители. На спектакли, а детские идут не так уж и долго, юные зрители должны приходить сытыми, чтобы все их внимание было сосредоточено на том, что происходит на сцене. Это раз. Два — вопрос опять же культуры поведения, которую нужно прививать. Дети могут вести диалог с героями, если это интерактивная постановка, восклицать от переживаемых эмоций — смеяться или плакать, но не шуршать пакетами от чипсов и шоколадок. И вовсе уж бытовой момент — все эти перекусы и сладкие напитки невероятно загрязняют зал и сиденья. Минеральная вода — пожалуйста. Кстати, сиденья в театре обновлены — полностью на российский грант.
Как такую жесткую меру восприняли ваши гости?
Руслан Ставриди: Кто-то с пониманием, другие — крайне негативно. Но, повторюсь, культура и восприятие посещения театра меняется. Это здорово! Вот что я еще подметил, и это невероятно важно. Среди наших посетителей в последнее время очень много гостей из регионов республики, где, кроме Оша, театров кукол вообще нет. Может, благодаря рекламе и популяризации культурных мероприятий, которые исходят, в том числе, от министерства культуры республики, может, интуитивно, но мамы, опять же это главным образом они, тянутся к нам сами и ведут с собой детей.
Еще один положительный сдвиг: все больше школ обращаются к нам за помощью в открытии студий, где дети могли бы заниматься в формате театра кукол. Нужно отметить, что это не просто желание взрослых — мам-пап и учителей, а то, чего хотят сами ребята. Им это интересно! Для них такой школьный театр — свободная площадка для общения, позволяющая развиваться, декларировать свое мировосприятие. То есть говорить и слушать других.
Руслан Болотович, вы говорите о потерянной театральной культуре. Но ведь даже в самые сложные времена и в Бишкеке давали спектакли, в том числе гастролирующие труппы.
Руслан Ставриди: Как правило, это был легкий, развлекательный, такой "проходной" формат, далекий от советских стандартов, согласно которым театр — это премиум-искусство. Во время зарубежных гастролей советских трупп каждое выступление вызывало неизменный фурор, становилось эдаким знаком качества. Надеюсь, что со временем мы все вернемся к этому высокому стандарту.
Чего, на ваш взгляд, точно не должно быть в постановках?
Руслан Ставриди: Сцен насилия, демонстрации вредных привычек. А если говорить уже не о детских, а о взрослых спектаклях — пропаганды нетрадиционных отношений, терроризма. Сегодня, к сожалению, не все придерживаются такой позиции, и это пугает и огорчает.
На ваш взгляд, что сложнее — быть актером театра драматического или кукол?
Руслан Ставриди: Драматический актер играет сам — посредством доступных ему инструментов передает образ, эмоции, а наши актеры должны, по сути, "оживить" неживой предмет — куклу. И при этом заставить зрителей поверить в передаваемые эмоции. Поэтому, считаю, что быть актером театра кукол гораздо сложнее. В том числе из-за аудитории. Дети филигранно чувствуют фальшь, ложь, считывают образы. К слову, и наши бутафоры, художники, которые создают кукол и весь реквизит, — мастера высочайшего класса. Их "заимствуют" и драматические театры. Это, по сути, тоже актеры — от них зависит, как будет выглядеть кукла, насколько она будет "играть" на сцене.
Ключевой вопрос
Вы вскользь упомянули о том, что кресла в театре были обновлены благодаря российскому гранту. Как бы вы охарактеризовали взаимоотношения с коллегами из РФ?
Руслан Ставриди: Как самые тесные. Напомню, что один из основателей нашего театра — советский драматург и режиссер театра кукол, заслуженный деятель искусств Киргизской ССР Виктор Швембергер, он же один из организаторов "Театра детской книги", впоследствии первого Московского театра кукол. Так что мы, можно сказать, театры-братья. И это отражается на нашем тесном сотрудничестве.
Не буду пока раскрывать все карты, но надеюсь, что в скором времени и бишкекский зритель сможет познакомиться с творчеством этого замечательного коллектива. Как и государственного академического Центрального театра кукол имени Сергея Образцова, с которым мы тоже дружим.
