Маленький Ден И стоически, не проронив ни слова, выдерживает очередной осмотр врача. Впрочем, после того как в октябре 2024 года доктор впервые озвучил диагноз, пятилетнему мальчику пришлось пройти куда более серьезные испытания.
© Российская Газета
Детский онколог, заведующий вторым педиатрическим отделением Сахалинской областной детской больницы Александр Савченко, осматривая своего пациента, обращает внимание на зубы.
«Это очень хорошо, что следите за зубами, для наших больных это очень важно», — комментирует он.
Семья И живет в сельской местности, где из медучреждений только ФАП. Именно фельдшер первым забил тревогу — мальчик стал часто температурить, был вялым, сонным и быстро уставал. Анализы оказались неутешительными: в отделение онкологии ОДБ ему поставили диагноз — лейкоз.
«У нас в отделении после прохождения интенсивного этапа наблюдается около 60 детей в стадии ремиссии. Все они продолжают получать поддерживающую терапию. За первую половину этого года в федеральные центры мы направили двадцать человек. Самые частые диагнозы помимо лейкоза — это рак лимфоузлов и щитовидной железы», — говорит Александр Савченко.
Если требуется консультация московских коллег, на помощь приходит телемедицина. Протоколы лечения координируются с федеральными институтами. Часть высокотехнологичной помощи, например, трансплантацию костного мозга, ребенок проходит в Москве, а циклы поддерживающей химиотерапии и реабилитацию — дома. Современные протоколы позволяют добиться стойкой ремиссии у 80-90 процентов детей со злокачественными новообразованиями.
«В областном стационаре есть все ресурсы, чтобы ребенка быстро стабилизировать. В случае дебюта острого лимфобластного лейкоза маленьким больным необходимы переливание компонентов крови, антибактериальная терапия, поскольку иммунитет не работает, и круглосуточное наблюдение. После подтверждения диагноза мы экстренно связываемся с такими крупнейшими федеральными центрами, как НИИ имени Блохина и НИИ имени Рогачева, и транспортируем туда ребенка. Первый этап лечения, самый интенсивный и самый сложный для пациента и семьи, ребенок проходит там», — продолжает доктор.
На подготовку документов для семьи И ушло около двух недель. Как образно говорит папа мальчика Дмитрий, им повезло, что они поймали болезнь сына за хвост, ведь в растущем организме хворь развивается стремительно и реагировать на нее требуется без промедления.
«В центре Блохина жена и сын без пары месяцев провели год. Мальчик прошел шесть курсов химиотерапии. Форма болезни агрессивная, и лечение под стать, с высокими дозами. Дети переносят их очень сложно. Для закрепления результата Дену понадобилась трансплантация стволовых клеток», — говорит Дмитрий.
Еще пару лет назад мужчина даже названия такого заболевания не знал, а теперь разбирается в диагностике и лечении не хуже начинающего фельдшера. Знает, например, что родители в качестве доноров костного мозга для своих детей подходят лишь на 50 процентов. Для пересадки обычно ищут стопроцентного донора, им чаще всего бывает совершенно посторонний человек. Причем желательно, чтобы донор принадлежал к той же этнической группе, что и реципиент. После неудачных поисков, в том числе в международном реестре, донором сына стал папа: современные технологии позволили довести костный мозг до нужной кондиции.
«Мы только что вернулись с итогового обследования в Москве. Ремиссия! Теперь раз в месяц будем наблюдаться, сдавать анализ крови», — добавляет Дмитрий.
Первое время врачи рекомендовали мальчику беречься, меньше бывать на солнце, избегать большого скопления людей. Теперь семья планирует записать сына в школу развития.
