Окситоцин часто называют «гормоном любви», но новое исследование канадских ученых показало: у людей с тревогой в отношениях он может делать детские воспоминания более негативными. Исследование опубликовано в научном журнале Emotion.
© Газета.Ru
Окситоцин — гормон и химический посредник, участвующий в родах, кормлении и формировании пар. В исследованиях на мышах и овцах он оказался необходим для того, чтобы матери узнавали своих детенышей, а взрослые запоминали других особей своего вида. Ранние эксперименты на людях навели на мысль, что он универсально повышает доверие, сотрудничество и эмпатию.
Однако более свежие данные указывают на нюанс, известный как гипотеза социальной значимости: окситоцин работает как эмоциональный усилитель, подсвечивая социальную информацию — независимо от того, положительная она или отрицательная.
Исследователи из Университета Макгилла под руководством Мелиссы Шемирани и Дженнифер А. Бартц набрали 77 мужчин и женщин. В один визит они получали окситоцин в виде назального спрея, в другой — плацебо. Ни участники, ни экспериментаторы не знали, какой спрей используется в конкретный день.
После того как гормон действовал, участникам показывали слова, связанные с привязанностью («защищать», «расстраивать»), и просили вспомнить конкретные детские эпизоды с матерью. Затем экспериментаторы выбирали одно положительное и одно отрицательное воспоминание и просили рассказать о них вслух.
Независимые оценщики читали расшифровки и оценивали эмоциональный тон. У участников с высокой тревогой привязанности окситоцин заставлял описывать матерей с более негативными и менее положительными эмоциями по сравнению с плацебо. Это говорит о том, что гормон усиливал их глубинные страхи, связанные с отношениями.
Участники с избегающим стилем привязанности, которые обычно подавляют желание близости, при окситоцине становились еще более неохотными делиться личным. Гормон усиливал их защитную тенденцию дистанцироваться от откровенных признаний.
Результаты касаются только воспоминаний о матерях — исторически их рассматривали как основных опекунов в ранней психологии. Исследование не отвечает на вопрос, изменит ли окситоцин воспоминания об отцах или других опекунах. Выборка была относительно молодой, преимущественно белой и азиатской, поэтому в других группах картина может отличаться.
Также обнаружилось расхождение между людьми-оценщиками и компьютерными программами анализа текста: автоматические инструменты часто не справляются со смешанными эмоциями, типичными для семейных историй. Окситоцин — не универсальное средство от проблем в отношениях. Поскольку гормон работает как усилитель уже существующих социальных страхов, его применение в терапии может требовать индивидуального контроля. Без должного руководства он способен усилить разрушительный стресс у тех, кто и так испытывает высокую тревогу в личных связях.
Ранее специалисты доказали, что мозг тревожных людей по-другому обрабатывает эмоциональное кино.
