В пациентском сообществе назвали главные задачи в борьбе с колоректальным раком — улучшить раннюю диагностику и повысить доступность инновационного лечения.
© ТАСС
Колоректальный рак (КРР) остается одним из самых серьезных вызовов для системы здравоохранения. Ежегодно в России этот диагноз слышат около 75 тысяч человек, и для многих из-за позднего выявления болезнь воспринимается как приговор. Однако ситуация начинает меняться: совершенствуются методы ранней диагностики, а онкологи получают все более эффективные инструменты для лечения на любой стадии.
КРР развивается медленно, зачастую в течение 10-20 лет. Это дает врачам и пациентам огромное временное окно для своевременного выявления "предраковых заболеваний" и последующего предотвращения болезни.
«Рак толстой кишки относится к тем онкозаболеваниям, которые можно диагностировать на ранних стадиях. Более того, его можно предотвратить в 90-95% случаев, если вовремя обнаружить и удалить полипы кишечника», — пояснил в интервью "РГ" врач-онколог Евгений Ледин.
С ним солидарен и профессор Сеченовского Университета Петр Царьков, который в одном из своих выступлений отмечал:
«Колоноскопию надо делать всем при малейших нарушениях пищеварения, даже молодым людям. Это доступный и при этом очень эффективный метод не просто диагностики, но и предотвращения онкозаболевания».
С 2013 года в России в программу диспансеризации включен онкоскрининг, в том числе, и на КРР. Он включает анализ кала на скрытую кровь у пациентов старше 40 лет и, при положительном результате, направление на второй этап обследования — колоноскопию. Охват скринингом растет: в прошлом году, как сообщал министр здравоохранения России Михаил Мурашко, диспансеризацию прошли около 79 млн человек, а за первое полугодие нынешнего года — более 50 млн. В Минздраве говорят: сегодня на ранней (I-II стадии) выявляют уже около 60% случаев онкозаболеваний.
Однако стоит серьезно подумать и об остальных 40%, у которых диагноз и лечение драматически запаздывают. Эксперты видят тут системные проблемы.
«Сегодня проблема колоректального рака в регионах — не только в лечении, но и в том, что скрининг формально существует, но на местах его проведение часто упирается в отсутствие ресурсов и нехватку квот на обследования. В результате пациент нередко попадает к врачу уже тогда, когда болезнь вышла далеко за пределы ранней стадии», — сказал "РГ" сопредседатель Всероссийского союза пациентов, доктор медицинских наук Ян Власов.
Президент Ассоциации онкопациентов "Здравствуй!" Ирина Боровова в беседе с "РГ" отметила, что усугубляет проблему "человеческий фактор".
«Если у пациента положительный анализ кала на скрытую кровь, его направляют на второй этап — колоноскопию. Но вопрос: "дошел" пациент до этого обследования или "не дошел"? Практика показывает: доходят не все, в противном случае у нас было бы гораздо меньше случаев выявления рака, когда уже есть метастазы. Показателен пример Японии: там ввели тотальную гастро-колоноскопию за один раз, и смертность резко снизилась», — отмечает Боровова.
И врачи, и представители пациентского сообщества говорят: обеспечить раннюю диагностику — значит, серьезно продвинуться в результатах лечения. Для лечения первых линий доступны и хирургические методы, и пул лекарственных опций. Если болезнь все же выявлена на поздних этапах (III-IV стадии), терапия значительно усложняется. Таких пациентов много: по статистике, на момент постановки диагноза метастазы есть у каждого четвертого. Для таких больных пул доступных опций, особенно на III и последующих линиях терапии, драматически сужается. На конференции RUSSCO "Опухоли желудочно-кишечного тракта" в начале года специалисты в числе прочих проблем предметно обсуждали подходы к лечению метастатического КРР, включая методы, которые в мире считаются "терапией спасения".
Прогресс не стоит на месте: сегодня активно изучаются и внедряются комбинации химио-, таргетной и иммунотерапии, учитывающие молекулярно-генетический портрет опухоли. Эти схемы включены в клинические рекомендации RUSSCO и Минздрава России. Результаты международных клинических исследований демонстрируют увеличение выживаемости без прогрессирования, а также общей выживаемости. Тем не менее, их внедрение в реальную практику ограничено, в том числе, доступностью самих препаратов.
«Одна из основных проблем — не все уже доказавшие эффективность препараты зарегистрированы и включены в клинические рекомендации, а те, что зарегистрированы, далеко не всегда назначаются, — поясняет Ирина Боровова. — На практике врачебные комиссии на местах часто не утверждают назначения дорогостоящих препаратов, рекомендованных ведущими центрами, и пациенты вынуждены добиваться лечения через суд. Безусловно, хотелось бы, чтобы получение таких препаратов перестало быть борьбой и преодолением для тех, кто в них особенно нуждается».
Популяционный скрининг КРР — это стратегический подход, который может снизить нагрузку на бюджет. Однако инвестиции в профилактику не должны означать отказ от лечения тех, кто уже столкнулся с запущенной формой болезни. К сожалению, скрининг не может помочь тем тысячам пациентов, которые болеют прямо сейчас и исчерпали стандартные возможности лекарственной терапии. Например, к третьей линии лечения метастатического КРР реально работающие возможности лекарственной терапии ограничены. Доступность инноваций дает пациентам и их семьям не просто дополнительные месяцы качественной жизни, но и избавляет их от чувства, что они остаются один на один с тяжелой болезнью.
«Мы всегда боремся за то, чтобы доступными были новые препараты. И очень благодарны, когда комиссия минздрава принимает положительное решение. Пример — включение в перечень жизненно необходимых и важнейших инновационных препаратов для лечения онкологических заболеваний, в том числе наиболее распространенных в России. Даже если мы продлеваем жизнь на несколько месяцев, для каждого отдельного пациента это очень важно. Это всегда дополнительный шанс, потому что новые методы постоянно появляются, онкология бурно развивается», — подчеркивает Ирина Боровова.
