Первый пациент, получивший персонализированную противоопухолевую мРНК-вакцину «Неоонковак», завершил курс лечения от меланомы. Метастазы у него больше не выявляются, но наблюдение продолжается, рассказал в интервью «Газете.Ru» Герой Труда, академик РАН, научный руководитель Центра имени Н.Ф. Гамалеи Александр Гинцбург. Он также раскрыл, что к лечению приступили еще пятеро пациентов, а до конца года ученые рассчитывают начать терапию 20 человек на базе Института имени П.А. Герцена.
© РИА Новости
— Александр Леонидович, вчера у вас был день рождения, а сегодня вы узнали о присвоении звания Героя труда России. Как это было?
— Владимир Владимирович [Путин] позвонил мне вчера без пяти шесть вечера, когда я уже ехал в машине домой. Президент поздравил меня с днем рождения, сказал, что коллектив тоже хорошо работает, и попросил передать сотрудникам поздравления. Но ничего о награде не сказал.
А уже ночью сотрудники прислали мне опубликованный указ о награждении. Он, кажется, был подписан без четверти двенадцать.
— А что вы почувствовали, когда узнали о награде?
— Во-первых, благодарность президенту. И очень большую ответственность за то, чтобы вакцина от рака, которую мы сейчас создаем, была на таком же высоком мировом уровне, не хуже «Спутника V». Чтобы никому за нее не было стыдно: ни президенту, ни Минздраву, ни нам.
— Сейчас самое неотложное дело для вас — вакцина от рака?
— Конечно, вакцина от рака. В нее вложено много денег, и на нас рассчитывают реальные пациенты с меланомой, они очень ждут вакцину. На нас лежит огромный груз ответственности перед этими людьми и их родственниками.
И, если у нас все получится, — а похоже, что получается, — эту технологию мы распространим и на другие виды рака.
— Как сейчас чувствует себя первый пациент с меланомой?
— Первый пациент уже закончил лечение. Сейчас его наблюдают, причем каждый месяц. Глава «НМИЦ радиологии» Минздрава России, академик Андрей Каприн делает ему детальную компьютерную томографию — с очень высоким разрешением, до десятых долей миллиметра. В первую очередь смотрят лимфоузлы, обследуют всего пациента, с головы до пят. Стучу по дереву: кажется, уже четыре месяца прошло, а у него все в порядке. На вчерашний день никаких новообразований не выявили.
— То есть те метастазы, которые у него были, исчезли?
— Да, они ушли.
— Он уехал домой и теперь только наблюдается?
— Да, он наблюдается и будет наблюдаться, если все будет хорошо, надеюсь, года три. Минздрав выделяет серьезную сумму не только на лечение 120 человек в течение этого и следующего года, но и на последующее наблюдение за ними. Этих средств должно хватить, чтобы следить за состоянием всех 120 пролеченных пациентов.
— А на какой стадии лечения сейчас второй пациент?
— Мы проводим десять введений, и он примерно в середине курса.
— Как он переносит лечение?
— Он даже лучше переносит вакцину: у него нет даже субфебрильной температуры. Не знаем, чем это объясняется, вероятно, индивидуальной реакцией на препарат.
Первый тоже переносил нормально, но у него иногда поднималась температура до 38–38,5 градуса. Ему давали жаропонижающее, и через несколько часов все приходило в норму. Второму даже жаропонижающее давать не приходится.
— Вакцина введена сейчас только этим двоим?
— Сейчас вакцину получили еще четверо.
До конца года мы действительно планируем пролечить на базе Института имени Герцена (входит в «НМИЦ радиологии» Минздрава России) 20 пациентов. Для этого все у нас есть.
И не только на базе Института Герцена. Лечение одного пациента мы начнем на базе Башкирского государственного медицинского университета, у ректора, академика РАН Валентина Павлова. У него мы проводили последнее заседание консорциума. Университет приобрел у нас по лицензии всю диагностическую систему, которая позволяет переводить генетическую информацию онкологического больного в конструкцию мРНК и заказывать ее у нас.
Первого пациента в Башкирии мы планируем пролечить до Нового года, а в следующем году университет сможет развернуть лечение уже десятков пациентов с меланомой, в том числе в рамках ОМС, и, по всей видимости, не только ОМС.
Параллельно мы создаем диагностические и модельные системы для мелкоклеточного рака легких, рака мочевого пузыря — вместе с Павловым и ректором Сеченовского университета, академиком Петром Глыбочко и с их сотрудниками. А системы для колоректального рака разрабатываем вместе с НМИЦ колопроктологии имени А.Н. Рыжих. В 2027 году мы собираемся регистрировать эти разработки и получать в Минздраве разрешение на их применение.
— По первому пациенту уже можно абсолютно точно сказать, что вакцина работает?
— Да, работает. Мы постоянно измеряем у него уровень цитокинов, которые активируют Т-киллеры (клетки иммунитета) и управляют их активностью. И здесь тоже все происходит так, как мы прогнозировали.
И, пожалуй, самое интересное с фундаментальной точки зрения — это то, что с помощью мРНК-технологий мы сейчас начали создавать препараты, которые будут переводить «холодные» опухоли в «горячие».
Что такое «холодные» и «горячие» опухоли?
Каждая злокачественная опухоль имеет микроокружение, которое бывает «холодным» и «горячим». Если клетки иммунитета — Т-киллеры — могут проникнуть внутрь опухоли — его окружение называется «горячим». Если не могут, а просто скапливаются на поверхности — «холодным».
«Горячее» микроокружение — это хорошо в плане прогноза выживаемости, «холодное» — плохо.
У некоторых пациентов с меланомой мы пока не можем начать лечение вакциной, потому что исходно опухоли у них «холодные»: внутри опухоли очень мало Т-киллеров. Мы разрабатываем препараты, которые позволят преодолеть подавляющее иммунный ответ микроокружение опухоли, чтобы наша вакцина могла сработать и привлечь Т-киллеры. То есть мы делаем «холодное» микроокружение «горячим».
Мы уже создали модельную систему на животных и вместе с коллегами академика Петра Глыбочко проверяем эти препараты на токсичность, то есть проводим доклинические исследования. Надеемся сразу после Нового года начать применять их в сочетании с вакциной у тех больных, которых прежде клиницисты не брали на лечение именно из-за «холодных» опухолей.
— Значит, сейчас вакцину получают шесть человек, верно?
— Да, совершенно верно.
— На ПМЭФ в этом году Вы говорили, что решено кроме уже существующего цеха для синтеза вакцины построить еще три. Второй — для производства ферментов, третий — для липидов, четвертый — для нуклеотидов. Эти цеха уже построены?
— Сейчас у нас уже не один, а два построенных цеха. Монтируется оборудование. В одном цехе с Нового года планируем начать производить собственную оболочку — липиды, в которые упаковывается мРНК. Сейчас мы все компоненты для этого покупаем в Китае, но в середине следующего года собираемся делать их сами. Этот цех очень большой, в полтора раза больше сборочного.
В другом цехе тоже к середине следующего года должны начать производить нуклеозидтрифосфаты — компоненты, из которых синтезируется РНК. И есть еще один цех, фактически полуцех, который мы уже запустили. Там начинаем производить собственные ферменты, с помощью которых синтезируется РНК, а также ферменты, необходимые для модификации ее концов, чтобы она могла попадать внутрь клеток пациента, сохраняться там и обеспечивать экспрессию закодированного в ней белка.
Таким образом, еще два с половиной цеха мы должны запустить не к Новому году, а к середине 2027-го. Сейчас оборудование привозят прямо с колес, без промежуточного хранения на складе, и сразу монтируют.
— Откуда сейчас идут деньги на вакцину?
— Мы начали получать деньги по ОМС. Насколько я помню, на одного человека предусмотрено порядка семи миллионов рублей — сюда входит изготовление вакцины и лечение целиком.
— Давайте поговорим о другой вакцине. Ведь COVID-19 никуда не делся, и россиянам советуют прививаться. Модернизируется ли «Спутник V»?
— Ничего не делается, потому что все фактически заморожено. А вот американские производители с 2023 года обновили свои вакцины как минимум два раза, а может, уже и три.
Действительно, от COVID-19 и я бы советовал прививаться. Можно сказать, что сейчас COVID-19 протекает легче и от него реже умирают, но люди могут погибать от бактериальных инфекций, которые присоединяются после него. Людям старше 60 лет вообще нужно уделять особое внимание вакцинации от COVID-19. В первую очередь это касается астматиков, пациентов с диабетом, людей с избыточным весом и тех, у кого есть сердечная недостаточность, независимо от возраста.
— Правильно ли я понимаю, что возникла острая необходимость проверить эффективность «Спутника V»? Это сейчас делается?
— Пока не сделали, не проверили. Но, думаю, что постепенно станет ясно, что и это населению необходимо.
